Мартин Иден

Не привык, видно, к жестким воротничкам. Своим женским глазом увидела она и его костюм - дешевый, неизящный крой, на плечах морщит и на рукавах тоже - выпирают бицепсы.
    Отмахиваясь и бормоча, мол, ничего такого он не сделал, он подчинился ей, решил, надо где-то сесть. Успел восхититься непринужденностью, с какой села она, и направился к креслу напротив, подавленный сознанием собственной неуклюжести. Ощущение это было ему внове. Всю жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, он и знать не знал ловкий он или неуклюжий. Ни о чем таком он никогда не задумывался. Он опасливо сел на краешек кресла, мучительно гадая, куда девать руки. Как ни положи, все они не на месте. Артур пошел к двери, и Мартин Иден проводил его тоскующими глазами. Один на один в комнате с этим бледным неземным созданием он совсем растерялся. Ни тебе бармена - заказать выпивку, ни какого ни то мальчонки - послать за угол за банкой пива, и таким вот приятным образом свести знакомство.
    - У вас шрам на шее, мистер Иден, - заговорила девушка. - Как это случилось? Наверно, вы пережили какое-нибудь приключение.
    - Один мексиканец полоснул, - ответил он, облизнул запекшиеся губы и прокашлялся. - Драка у нас была. Нож-то я у его выдернул, а он чуть не откусил мне нос.
    Сказал он скупо, а перед глазами возникло красочное видение - знойная звездная ночь в Салина-Крус, белая полоса песчаного берега, огни грузовых пароходов а гавани, приглушенные расстоянием голоса пьяных матросов, толпятся портовые грузчики, разъяренное лицо мексиканца, звериный блеск глаз при свете звезд, и сталь впивается в шею, фонтан крови. Толпа, крики, два сцепившихся в схватке тела, его и мексиканца, перекатываются опять и опять, взрывают песок, а откуда-то издали томный звон гитары. Все это встало перед глазами, и трепет воспоминания охватил его - интересно, как бы все это получилось у того парня, который нарисовал шхуну там на стене. Белый берег, звезды, огни грузовых пароходов - вот бы здорово, а в середке, на песке, темная гурьба зевак вокруг дерущихся. И чтоб нож как следует виден, блестит в свете звезд. Но всего этого было не угадать по его скупым словам.
    - Мексиканец чуть не откусил мне нос, - только и сказал он в заключение.
    - О-о! - выдохнула Руфь чуть слышно будто издалека, и на ее чутком личике выразился ужас.
    Тут и его опалило жаром, сквозь загар на щеках слегка проступила краска смущения, ему же показалось, будто щеки жжет, как перед открытой топкой в кочегарке. Видать, не положено говорить с порядочной девушкой об эдаких подлостях, о поножовщине. В книгах люди вроде нее про такое не говорят, а может, ничего такого и не знают.
    Оба молчали, разговор, едва начавшись, чуть не оборвался. Потом она сделала еще одну попытку, спросила про шрам на щеке. И еще не договорила, а он уже сообразил, что она старается говорить на понятном ему языке, и положил, наоборот, разговаривать на языке, понятном ей.
    - Случай такой взошел, - сказал он, потрогав щеку. - Ночью дело было, вдруг заштормило, сорвало гик, потом тали, гик проволочный, хлещет по чему попало, извивается будто змея. Вся вахта старается изловить, я кинулся, ну и схлопотал.
    - О-о! - произнесла она на сей раз так, будто все поняла, хотя на самом деле это была для нее китайская грамота, и она представления не имела ни что такое "гик", ни что такое "схлопотал".
    - Этот парень, Свинберн, - начал он, желая переменить разговор, как задумал, но коверкая имя.
    - Кто?
    - Свинберн, - повторил он с той же ошибкой. - Поэт.
    - Суинберн, - поправила Руфь.
    - Вот-вот, он самый, - пробормотал Мартин, вновь залившись краской. - Он давно умер?
    - Да разве он умер? Я не слыхала, - Она посмотрела на него с любопытством. - Где ж вы с ним познакомились?
    - В глаза его не видал, - был ответ. - Прочитал вот его стихи из той книжки на столе, перед тем как вам войти. А вам его стихи нравятся?
    И она подхватила эту тему, заговорила быстро, непринужденно. Ему полегчало, он сел поудобнее, только сжал ручки кресла, словно оно могло взбрыкнуть и сбросить его на пол. Он сумел направить разговор на то, что ей близко, и она говорила и говорила, а он слушал, старался уловить ход ее мысли и дивился, сколько всякой премудрости уместилось в этой хорошенькой головке, и упивался нежной прелестью ее лица. Что ж, мысль ее он улавливал, только брала досада на незнакомые слова, они так легко слетали с ее губ, и на непонятные критические замечания и рассуждения, зато все это подхлестывало его, давало пищу уму. Вот она умственная жизнь, вот она красота, теплая, удивительная, такое ему и не снилось.

К-во Просмотров: 196662

Если вы ищите где найти или скачать Мартин Иден, то Вам точно к нам!

Похожие произведения